В Подмосковье есть уникальный город, большинство жителей которого довольны своим мэром.Для России случай нераспространенный. Тем более сейчас, когда по всей стране к власти на местном уровне достаточно претензий. Наш герой – мэр Троицка, член СПС и знаменитый игрок интеллектуального Клуба «Что? Где? Когда?» Виктор СИДНЕВ

         – Виктор Владимирович, вы, наверно, самый либеральный мэр. И, значит, Троицк – самый либеральный город Подмосковья? 
         – Думаю, это действительно так. И дело тут не во мне. Большинство жителей Троицка – ученые. А либеральное мышление свойственно в основном людям интеллектуальных профессий.

         В начале 90-х в Троицке был самый демократичный в Подмосковье Совет народных депутатов, который начал с того, что снизил налоги и тем самым привлек на территорию города огромное количество предприятий. В городе собирали в четыре раза больше налогов, чем в среднем по Московской области. Компании, которые появились тогда, работают до сих пор и формируют почти 40% городского бюджета.

         – В одном из интервью вы сказали: «Я мэром стал вынужденно. Альтернативой было только уехать из города». Что это значит?
         – Я был депутатом Совета и высказывал свое несогласие с действиями местной администрации и, главное, с той атмосферой, которая создалась в городе. На тот момент надо было решать: или в управлении остается прежняя команда, или мы побеждаем на выборах и в корне меняем ситуацию.

         – За вас проголосовало 80% жителей. Это результат каких-то уникальных выборных технологий?
         – Нет. Люди выбрали меня  как альтернативу тому, что было. Мой основной соперник олицетворял старую команду. А мы выступали с принципиально новой программой, которую сейчас и реализуем.

         – С годами она не изменилась? Вы по-прежнему решаете те задачи, которые поставили перед собой тогда?
         – В основном да. Но, к сожалению, большие структурные проекты занимают гораздо больше времени, чем отводится на исполнение полномочий. Наша программа состояла из нескольких понятных всем вещей. Во-первых, было необходимо разработать генеральный план развития города, чтобы прекратить начатую в Троицке коммерческую точечную застройку. План, разработанный с учетом градостроительных и социальных последствий, будет принят уже в следующем году. Второй момент – программа создания новых рабочих мест в наукоемкой сфере. Раньше в научных институтах города работали 12 тысяч человек, сейчас только 4. Статус наукограда, который мы уже 4-й год пытаемся получить для Троицка, означает привлечение больших дополнительных средств.

         – Зато Троицк сильнее в социальной сфере?
         – Да, сильнее, чем многие другие города. За счет того, что еще в советское время в эту сферу были вложены серьезные средства. У нас очень хорошая система образования. В этом году одна из наших школ была названа лучшей в России.

         – Ваши дочери тоже учились в Троицке?
         – Да, все четыре дочери. Я считаю, что получать начальное образование, социализироваться надо в своей стране. А дальше – пусть решают сами.
Наша старшая дочь окончила юрфак МГУ, потом Гарвард. Вторая работает программистом в Москве. Обе зарабатывают больше, чем папа и мама. Третья учится на химфаке МГУ. Младшая еще школьница. В декабре ей исполнится 11 лет.
 
         – Старшую не страшно было отпускать?
         – Она уже училась за границей. В 1-й класс ходила в американскую школу. Я тогда работал учителем в Калифорнии по обмену. Это был замечательный опыт, который во многом перевернул мое мировоззрение. И когда приехал в 90-м году, меня многие спрашивали: «Зачем ты вернулся?».

         – Потом не жалели?
         – Никогда. Был единственный раз, когда я попросил своих американских друзей оформить приглашение на выезд, – 19 августа 1991 года. И уже 21-го позвонил и сказал, что приглашение не нужно. Три ночи провел у Белого дома. Об этом времени у меня остались самые лучшие воспоминания. Я встретил много друзей, которых давно не видел, познакомился с интересными людьми. Сегодня говорят, что в те дни не было реальной опасности. Это не так. Хотя бы потому, что пролилась кровь трех ребят. Люди тогда действительно были готовы отдать свою жизнь за свободу.

         – Сейчас танки по городу не ездят. Но, наверно, появился уже какой-то другой страх?
         – Скорее, некоторые опасения. Потому что многие процессы идут не совсем в том направлении, в котором хотелось бы. Но экономика, как мне кажется, развивается в основном верно. Правительство проводит либеральные реформы. Другое дело, что реализуются они из рук вон плохо. Когда нет критиков, ошибиться легко. Но сам смысл реформ, на мой взгляд, абсолютно либеральный. У меня как у представителя муниципальной власти нет противоречий между моими либеральными взглядами и тем, что я должен делать как глава города. 
         Всегда есть две стороны медали. В последние годы произошло усиление власти. После того безвластия, которое царило в середине 90-х годов. Экономическая и политическая ситуация дает огромный ресурс для проведения реформ. Но можно потерять время.

         – И значит, нужны оппоненты?
         – В 2003 году, когда правые не попали в Думу, это казалось трагедией. Я всегда вспоминаю английский анекдот про мальчика, которого до 16 лет все считали немым. И вдруг за завтраком он сказал, что каша подгорела. А молчал потому, что до сих пор все было нормально. Так и СПС. Нужны ли сегодня правые при таких ценах на нефть? Как были нужны в начале 90-х, когда не было валютных резервов, когда страна стояла на грани голода и были необходимы непопулярные решения. Когда доходы государства слишком велики, социальные проблемы можно решать и без либеральных реформ. И тогда власть вполне может обойтись в парламенте без правых партий. А для критики достаточно и левых. 
 
         – У вас на вашей должности нет проблем с партийным билетом?
         – Я не менял своих взглядов и никогда их не скрывал. Губернатор Громов знает, в какой партии я состою. И я ему благодарен, что у нас по этому поводу противоречий нет. Мне комфортно. Я – человек команды. Но считаю, что должен быть приоритет интересов жителей над партийными интересами. Потому что глава города – прежде всего управленец. Менеджер, который должен эффективно руководить.

         – Как вы формируете свою команду?
         – Первый принцип, который я соблюдал с самого начала, – не навреди.

         – Чистку устроили, когда пришли?
         – Только на самом верхнем уровне. Тем, кто проводил политику прежней администрации, пришлось уйти. Но большинство сотрудников остались на своих местах. И следующим шагом было привлечение специалистов. Вернулись многие из тех, кто работал при предыдущем мэре и ушел по принципиальным соображениям. Раньше все решения, которые спускались сверху, принимались неукоснительно. Причем их разумность и эффективность никогда не подвергались сомнению. Сегодня, я знаю, меня считают достаточно мягким руководителем.

         – Как вы относитесь к тем решениям, которые принимаются сегодня в партии? 
         – Жаль, что демократам не удалось объединиться. Причем еще на прошлых выборах. На мой взгляд, для того чтобы стать реальной политической силой, партии нужна содержательная часть, которая бы отражала конкретные интересы. 
          Думаю, время правых еще не пришло. На сегодняшний день у СПС есть навязанный со стороны имидж партии олигархов. То есть тех, у кого есть и власть, и бизнес. Но СПС сейчас не может так позиционироваться. Партия не интересна олигархам именно потому, что она не является партией власти. Время правых придет, когда цена на нефть будет другой. Но нельзя полностью зависеть от этого.

         – Невозможно не спросить о Клубе знатоков…
         – Я играю уже 30 лет.

         – У вас с Ворошиловым был какой-то конфликт?
         – Мне не понравилось то, что одно время он начал проводить соревнования между командами на скорость – кто быстрее ответит. И в 87-м году я из клуба вышел. Никогда не считал себя вправе оценивать Ворошилова. Это его авторская передача. Ты либо принимаешь условия и участвуешь, либо – нет. Я выбрал второе. И не участвовал больше 10 лет. А когда в 2000 году отмечалось 70-летие Ворошилова и 25-летие передачи, Владимир попросил меня собрать нашу старую команду. И я вернулся в клуб. А в марте следующего года Ворошилова не стало. Все задумались, что будет с передачей. И я посчитал, что просто не могу отстраниться. С тех пор участвую и как зритель, и как игрок. Клуб – это давно уже часть жизни.

         – Как частью жизни, наверное, стало управление Троицком? Как вы относитесь к перспективе назначения мэров?
         – Мне было бы проще быть назначаемым менеджером, для которого главным должна быть эффективность управления таким сложным организмом, как город. Если же вас выбирают, то волей-неволей вы ориентируетесь на мнение большинства и часто вынуждены принимать популистские, а не эффективные решения. Настоящий руководитель должен брать ответственность на себя, даже вопреки мнению большинства. И у него должна быть такая возможность. А если вас поддерживают 80% избирателей, то с хорошей вероятностью то, что вы делаете, – банальность.