Политика в России слишком персонифицирована. О партиях судят по высказываниям лидеров. Это неправильно. Я член СПС с 2000 года и не вступал в партию какого-то конкретного человека. Я вступал в партию людей, которых объединяет общая идеология.

В чем она заключается?
Первое и самое главное: СПС – либеральная партия. Это означает, что интересы личности для нас превыше всего. Это означает, что государство должно существовать для человека, а не человек для государства. В этом наши различия и с коммунистами, и с «Единой Россией».

Мы считаем, что сильное государство – это государство, в котором живут сильные люди. Мы считаем, что богатое государство – это государство, в котором живут богатые люди. А у нас есть профицит бюджета, золотовалютные резервы, стабилизационные фонды – и нищие пенсионеры. Итак, самое главное для нас – приоритет личности, интересы каждого человека.

Второе. СПС – партия, которая считает своим приоритетом федерализм. Во всем мире люди платят налоги по месту жительства. В этом есть логика. Ты здесь живешь, ты пользуешься этими дорогами, твои дети ходят в школу, посещают спортивные учреждения и больницы. Логично платить налог в местный бюджет, из которого все это финансируется. И только у нас в стране подоходный налог платится по месту работы. Для Московской области это очень важно. Целый миллион жителей Подмосковья работает в Москве. И подоходный налог они платят в Москве, а не в Московской области. Бюджет Москвы получает от этого 40 млрд рублей в год. А область эти деньги недополучает – из-за того, что у нас нет реального федерализма, в том числе и в области налогов. С 2004 года мы уже не избираем губернаторов. А если губернатор назначается сверху, чьи интересы он будет защищать в первую очередь? Интересы людей, которые живут в его регионе, или интересы людей, которые его назначили? Видимо, те, кто принимал этот закон, считают, что люди должны поменьше участвовать в политике.

Третье. СПС – партия европейского типа. Это значит, что мы разделяем основные европейские ценности. По большому счету, их три: демократическое государство, развитая рыночная экономика и контроль гражданского общества над властью.

Партия объединяет людей с общими взглядами, с общим мировоззрением.

Поэтому я не считаю политической партией «Единую Россию». Эта не партия, а элемент государственной системы, как КПСС в хрущевско-брежневские времена. Многие помнят, что нельзя было быть директором завода или даже начальником цеха, не будучи членом КПСС. Нельзя было быть ректором института, нельзя было даже получить заслуженного артиста, если ты не член КПСС. То же самое происходит и сейчас. Если ты хочешь сделать карьеру, развить или хотя бы сохранить свой бизнес, ты должен быть в «ЕР». Поэтому в эту партию вступили губернаторы всех регионов, независимо от того, к какой партии они принадлежали раньше. Именно поэтому сейчас списки «ЕР» на региональных выборах 11 марта возглавляют: коммунист Черногоров в Ставропольском крае, коммунист Строев в Орловской области, социал-демократ Титов в Самарской области. Они все оказались членами «ЕР», хотя у них разные политические взгляды.

На выборах в Санкт-Петербурге одна из наиболее острых и обсуждаемых проблем – это «Газпром-сити» в центре города. Валентина Матвиенко решила, что посреди Санкт-Петербурга должна стоять башня «Газпрома» высотой 396 метров. Жители Северной столицы возмущены этим решением. Это серьезно нарушает исторический облик города. «ЮНЕСКО» уже заявила, что в этом случае Санкт-Петербург может быть исключен из списка городов – памятников истории и культуры.

Но вопрос не в башне, а в том, как власть относится к общественному мнению. Власть решила, что башня должна стоять вот здесь, и точка. Что об этом думает народ, о чем люди говорят на митингах – власть это не волнует, она считает свои решения заведомо правильными.

Ужесточение избирательного законодательства – прямое следствие такой политики. Поскольку активность общества в основном проявляется во время выборов, власть старается погасить эту активность. У власти есть свой базовый избиратель – люди, которые всегда будут голосовать за власть. Это три категории. Во-первых, люди, которые считают, что власть – от Бога, и если кто-то находится у власти, то так и должно быть на вечные времена. Таких людей немного, но они есть. Вторая категория – это чиновники. У нас чиновничий класс растет, как никакой другой. Людей, работающих во власти, становится все больше и больше, расходы на них растут так же, как расходы на оборону. Голосуя за «ЕР», чиновники голосуют сами за себя.

Третья категория – это люди, которые голосуют под административным давлением, по приказу своих непосредственных начальников – директоров школ, главврачей, заведующих яслями и так далее. Многих людей запугивают: «Голосуй за «ЕР», иначе будет хуже, мы все равно узнаем, за кого ты голосовал». Увы, это дает свой результат.

По нашим оценкам, «ЕР» набирает 10–11% голосов от общего количества избирателей. Но эти 10–11% начинают играть более весомую роль, когда все меньше и меньше людей приходят на выборы.

Если на выборы приходит 20% избирателей, то эти 10% превращаются в 50. Если придет 15%, то эти 10% превратятся уже в 66. А если останется всего 10%, то «ЕР» получит все 100% голосов, пришедших на выборы.

Мы провели собственное исследование и выяснили: «ЕР» получает максимальные результаты на так называемых закрытых участках, то есть там, где нет никакого контроля, где нет наблюдателей. Это военные части, следственные изоляторы и психиатрические больницы. Вот где у «ЕР» максимальная поддержка! Была бы у нас вся страна как военная часть, следственный изолятор и психлечебница, вот тогда «ЕР» выполнила бы свою программную задачу – остаться партией власти в ближайшие 15–20 лет. А вот наша задача – сделать так, чтобы этого не произошло. Чтобы страна не превратилась в помесь тюрьмы, казармы и дурдома.

Любая монополия – экономическая, социальная и, тем более, политическая – вредна и неэффективна. Никогда торговец не будет снижать цены, если он на рынке один. Никогда власть не будет работать в интересах народа, если в стране нет политической конкуренции и контроля общества над властью. А наши оппоненты искренне считают, что отсутствие конкуренции – это хорошо.

Спикер Госдумы, он же председатель «ЕР» Борис Грызлов, говорит, что парламент – не место для дискуссий. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Потому что парламент – это и есть самое главное место для дискуссий. «Парламент» – от французского «парле» – «говорить». Это место, где представители разных слоев населения, представители разных территорий собираются для обсуждения вопросов, которые волнуют общество.

К закону о монетизации льгот было подано 900 поправок. Обсуждение и голосование этих 900 поправок заняло 10 минут. А зачем их подробно обсуждать и рассматривать, если у власти всегда есть 308 голосов из 450? Если любой закон можно принять за один день в трех чтениях?

С чем СПС идет на выборы?

Мы назвали нашу программу «Достройка капитализма». Того самого капитализма со «звериным оскалом» и «волчьими законами», которым нас пугали десятками лет.

Но стоило нам заглянуть за железный занавес, как мы убедились: в капиталистических странах Европы люди живут лучше, чем в стране чуть-чуть не победившего социализма. Государство там гораздо более социально ответственно, более эффективно, чем у нас. Россия, на мой взгляд, сейчас находится в ситуации, которую можно назвать «недокапитализмом». Мы уже вылезли из социализма, но в капитализм еще не вошли. В результате у нас цены и тарифы уже как при капитализме, а зарплаты и пенсии – все еще социалистические.

Еще в XIX веке Рокфеллер сказал, что не надо бояться больших расходов, надо бояться маленьких доходов. Людей не пугали бы цены в магазинах и плата за коммунальные услуги, если бы зар-платы и пенсии были на среднем европейском уровне. Если бы у нас пенсионер получал не 3–4 тысячи рублей в лучшем случае, а 35 тысяч, как в Финляндии.

Есть такая поговорка: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Была у нас реформа местного самоуправления. Абсолютно европейская идея, очень хорошая. Власть должна быть ближе к народу. Как можно больше вопросов должно решаться на местах. В Европе же люди не ездят в Брюссель, если у них протекает крыша в доме! Вот и у нас в 2005 г. были созданы муниципалитеты первого уровня. По всей стране было избрано более 200 000 депутатов, более 10 000 глав территорий. А после того, как это было сделано, власть сказала: а полномочия мы вам передадим в 2009 г. На вопрос «А почему в 2009-м?» последовал ответ совершенно уникальный: «Потому что 2009 год – это после 2008-го».

Потому что в 2008-м – выборы президента. А до этого надо провести выборы в Государственную Думу в 2007-м. Власть опасается, что сильный глава местного самоуправления не станет «обеспечивать результаты голосования» по указаниям губернатора. Поэтому от греха подальше реформу переносят на 2009 год. Большую дискредитацию идеи трудно себе представить. Люди приходят к избранному главе местного самоуправления со своими проблемами, а он им не может помочь. Потому что у него есть только стул и стол. Никаких налогов, никаких бюджетов, никаких полномочий ему не передали. Кто после этого поверит в местное самоуправление?

Когда в 2004 году принимался закон о стабилизационном фонде России, нам говорили, что это идея очень европейская. Есть страна с экономикой, похожей на нашу, – Норвегия. Ее благосостояние тоже зависит от мировых цен на нефть. Действительно, в Норвегии в 1990 г. был создан стабилизационный фонд, преобразован в дальнейшем в пенсионный фонд Норвегии. Средства стабилизационного фонда распределяются по именным пенсионным счетам граждан – как нынешних пенсионеров, так и будущих. На сегодняшний день на каждого гражданина Норвегии приходится в среднем по 44,5 тыс. долларов. При этом государство свои функции как выполняло, так и выполняет. Государство не раздувает инфляцию, потому что это деньги, не выплаченные единовременно, а это деньги отложенные, которыми человек может воспользоваться через несколько лет, но это его деньги, которые он может завещать, это деньги, за счет которых он может в дальнейшем получать пенсию, а государство как управляло этими деньгами, так и управляет. Государство своих функций ничуть не потеряло.

Каков сейчас размер стабилизационного фонда России? Чуть больше 2 трлн 300 млрд рублей, то есть 90 млрд долларов. Но средний человек об этом понятия не имеет, ему нет никакого дела до стабилизационного фонда, точно так же, как и фонду нет никакого дела до среднего гражданина. А вот если бы эти средства, как в Норвегии, распределялись по пенсионным счетам, тогда каждый бы знал, сколько там денег, каким образом этот фонд пополняется, как эти средства распределяются и как управляются. Тогда одна партия доказывала бы, что средства надо инвестировать только в России. Не очень выгодно, зато очень патриотично. А другая партия говорила бы: нет, давайте инвестировать за рубежом – это не так патриотично, зато более выгодно. А избиратели бы смотрели, что для них важнее – патриотизм или увеличение доходов на своем пенсионном счете. Это была бы реальная политическая конкуренция.

Мы говорим об этом совершенно открыто. Естественно, это не нравится власти. В Дагестане, Пскове и Вологде списки СПС не были зарегистрированы. В других регионах нам ставят палки в колеса другими методами. В Омске для встречи с избирателями мы арендовали большой Дворец молодежи, а когда мы пришли, нам просто не открыли дверь, сказали: указание губернатора. В результате мы встречались с людьми на морозе, при температуре минус 23 градуса. В Томске и Самаре на нас обрушился вал «черного пиара». Группа «Тату», оказывается, вступила в СПС…

Значит, нас всерьез боятся. Значит, наше дело правое и победа обязательно будет за нами.